Александр Шубин

О пользе конструктивного утопизма

 

Социальное моделирование как задача дня

 

Включаем телевизор наугад. Рядовой российский олигарх купил безделицу – часы за 260 тысяч евро. Столько стоит хорошая четырехкомнатная квартира в центре Москвы. Следующий сюжет – о бездомных прапорщиках из Краснодара, живущих в машине. При всем критическом отношении к прапорщикам – они ничуть не менее полезны для общества, чем топ-менеджеры. Одного олигарха посадили, но в связи с его претензиями на власть. Лояльный олигарх и сегодня – лучший друг власти. Проблема – в системе распределения доходов, а не в воровстве. Чиновники и капитал «воруют» на легальных основаниях – у прапорщиков и рядовых, с погонами и без погон. Репортаж «с самого верха» - создана комиссия по борьбе с коррупцией. Президент предлагает первую конкретную меру в этом направлении – еще увеличить зарплату чиновникам. Не сузить их полномочия, уменьшив бесправие всех остальных, а распалить аппетит. Назавтра расскажут, что арестовали еще немножечко «оборотней». Эти – оборотни, а остальные нет. Вышестоящему начальству не отстегивали? Вышестоящие «не оборотни» не знали, что их подчиненные годами систематически брали взятки? Пошла предвыборная кампания – заметили, собрали совещание – кого выдадим народу на расправу.

Это общество глубоко больно. Оно морально устарело и в силу собственно моральных норм, и в результате развития технологий. Такая структура общества не нужна никому, кроме олигархии в изначальном смысле этого слова - узкой правящей и имущественной элите.

Об этом знают все. Методы лечения менее очевидны. В очереди незнакомый человек задается вопросом: раз выборы фальсифицируются, может будет новая пугачевщина. Ведь народ доведен до ручки. И военным так плохо живется, что, может, поднимут пару дивизий? И свергнут, и сметут олигархов и казнокрадов. Спрашиваю: и кем заменят? Где возьмут умных и честных?

Проблема не столько в людях (при всем глубоком презрении к нуворишам и коррупционерам), сколько в системе. Система формирует моральных уродов, потому что она на них настроена. Нет смысла сажать олигархов или «оборотней», достаточно изменить систему бюрократического олигархического капитализма. Только вот чем заменить?

Я адресуюсь к тем читателям, кто уже понял: ни пересадка западной модели капитализма и государственности на Российскую почву, ни возвращение системы, существовавший в СССР, не в состоянии помочь в лечении болезни. Либеральные рецепты может быть полезны в странах «золотого миллиарда», но за его оградой – не лечат, а калечат. Россия – яркий пример. Вернуть «дореформенную» систему – значит вернуться к кризису, который развалил СССР.

«А» упало, «Б» пропало, кто остался на трубе? Эта проблема и заставляет наших сограждан терпеть олигархический капитализм. Заменить нечем. Реформы прошлых лет научили: новое – не значит лучшее. Чтобы люди снова стали выступать за перемены, они должны быть уверены в альтернативе.

Эта альтернатива может быть жизнеспособной, только если учитывает современные социальные, культурные, экономические и технологические тенденции. Что также исключает «возвращение в прошлое». 

Способность общества к продвижению в лучшее будущее зависит от того, насколько общество обсуждает его возможность, ищет это самое «И», которое остается после отпадения «А» и «Б». Обсуждение будущего – важнейшая общественная задача дня.

Есть среда, которая, на мой взгляд, может стать источником этой альтернативы. Это неформальные сетевые структуры экологов, педагогов, леваков и правозащитников. Они уже сегодня творят новые общественные отношения в небольших масштабах, они – поле для экспериментов социального творчества. Их работа тесно связана с передовыми информационными технологиями. Эта среда устроена не так, как господствующая система и уже самим фактом своего существования является альтернативой. Самоосознание своих совместных интересов этой средой может сделать ее фактором общественных перемен и источником представлением об обществе, за которое стоит бороться.

Является ли эта среда общностью? Весной этого года в одном из чатов прошла дискуссия между группой экологов и коммунаров, начавшейся с нелицеприятной характеристики одних другими. Выяснилось, что приоритеты двух групп различны, но не противоречат друг другу. Тем не менее, они жестко критикуют «священных коров» друг друга. Я предложил бы зайти с другой стороны. Да, одни из нас любят коммунизм и не терпят рынок, другие предпочитают лес и проклинают ядерную энергетику. Все это можно обсудить, эти различия – еще не повод для ссор.

Ключ к решению проблемы непонимания – начать не со «священных коров». Напрашивается предложение начать с тактического сотрудничества, но я его делать не буду. Во-первых, многолетний опыт общественной жизни подсказывает мне, что сотрудничество по принципу «ты мне, я тебе» непрочно. Во-вторых, смущает ситуация в нынешнем Антиглобалистском движении, где несколько радикальных групп предпочитают ради единства отложить стратегические вопросы. В итоге всем очевидно, против чего выступают антиглобалисты, но загадка – чем они все это хотят заменить. Создается впечатление, что это – загадка и для самих антиглобалистов (а не для троцкистов, анархистов и либералов, которые входят в это движение) – когда на их форумах принимается программные документы, они оказываются крайне умеренными социал-либеральными по содержанию, что-то вроде предвыборных листовок «Яблока». Это не значит, что товарищи антиглобалисты не знают, чего они хотят, но движение как таковое этого не осознает. Самокритики ради признаю, что нечто подобное мы можем наблюдать и в социально-экологической среде.

Мне кажется, что ничто не мешает постучаться в ту же дверь с другой стороны. Не отказываясь не от чего в нашей нынешней работе, можно начать обсуждение целей, к которым мы движемся. Речь идет не о благих пожеланиях вроде ликвидации бедности и удесятирении ВВП, а о тех социальных изменениях, которые, с нашей сточки зрения, могут помочь воплотить благие пожелания в жизнь. Современному общественному движению не хватает конструктивного утопизма – моделирования структуры того общества, к которому мы стремимся.

Мир и без нашей помощи меняется. Но направление возможных перемен может быть различным. Как мы можем повлиять на направление перемен, сдвинуть вектор? Можем ли мы предложить модели будущего общественного устройства, которые решат проблемы лучше, чем тот мир, который возник бы при полном господстве нынешней элиты?

Обсуждение будущего, конструирование его вариантов, как мне кажется – крайне необходимое дело, которому современные общественные движения не уделяют должного внимания. Без конструктивного утопизма мы обречены двигаться по кругу. Мы протестуем, говорим «нет». И они предлагают нам новый вариант своего «да». Давайте обсудим другое «да» - как оно может выглядеть, будет ли оно работать, принесет ли людям лучшие результаты, чем «естественный ход событий»?

 

Технологии и социальные интересы

 

Существует распространенное мнение: не нужно волноваться, все проблемы решит бурный технологический прогресс. Действительно, его успехи способствуют развитию сетевых структур, мобильности социальных отношений, облегчают процесс творчества и распространения информации.

Можно выделить несколько направлений технического развития, которые стали развиваться необратимо: компьютеризация, информатизация (бурное развитие коммуникаций), миниатюризация, автоматизация. Уже нынешнее развитие технологий на этих направлениях позволило бы кардинально перестроить производственный процесс и быт в пользу человека, решить множество перезревших проблем.

Например. Большинство жителей индустриальных стран живет в городах, добирается на работу в переполненных автобусах или на автомобилях, то и дело застревающих в дымных пробках. Но не ошибусь, если предположу, что большинство людей, каждый день кочующих между квартирой и офисом в загазованной городской среде, предпочли бы жить в собственном доме загородом, вдали от задымленных городских улиц. При этом они могли бы успешно работать в своих фирмах, связываясь с партнерами и сотрудниками по телефону или через Интернет. Технологии позволяют избавить от ежедневного посещения работы значительную массу людей, что автоматически решило бы также часть транспортных и экологических проблем. Но нет – начальник стремится иметь подчиненных «под рукой», и несчастные представители «среднего класса» вынуждены мучаться в офисах, тюкая по клавишам в гаме и шуме. Уже этот частный пример показывает, что социальная организация не позволяет технологиям решать наши проблемы «автоматически».

Продолжим рассматривать модель «жизни в отрыве от коллектива».

Поскольку важнейшим продуктом сегодня является информация, личное присутствие работника в офисе необходимо редко. Значительная часть человечества может вернуться из города на лоно природы, туда, откуда миллионы наших предков были изгнаны голодом, болезнями, неустроенностью жизни. Новые  “деревни” будут состоять из современных коттеджей со всеми достижениями «городских» технологий, обеспечивающих высокое качество жизни.

Но сегодня такая картина – привилегия наиболее обеспеченных людей.

Когда люди видят, что можно жить лучше, но им этого не дают – ситуация тяготеет к революционной. Накапливается раздражение. Оно начинает перерастать в бунтовские настроения. Те, кто живут лучше, вовсе не пользуются репутацией «лучших» и вообще полезных для общества социальных элементов. Эта ситуация – свидетельство разложения индустриального общества. Дальше так развиваться уже нельзя, можно только гнить. Но социальный взрыв может не протолкнуть общество в будущее, а отбросить его назад.

Чтобы протест был конструктивен, нужно, чтобы протестующие не только четко представляли себе, какие институты общества «морально устарели», но и чем их заменить. Технические возможности обогнали социальную организацию, создав возможность безболезненно для общества устранить такие явления как:

- топ-менеджеры, являющиеся высшей абсолютной властью над работниками;

- чиновники, способные определить судьбу предприятия и территории одним своим решением;

- большинство отраслевых ведомств,

- депутатский корпус в виде сотен привилегированных людей,

- обладающий исполнительной властью президент и его администрация, дублирующая правительство, но не ответственная ни перед кем, кроме «первого лица», занятого ритуальными функциями и потому не имеющего возможности реально контролировать своих администраторов;

- судебно-карательная система,

- государственные границы между странами Европы и Северной Америки (или наркотики и террористов нужно искать только там, а не везде?).

В то же время возникающая социальная среда требует новых институтов:

- полномочное самоуправление и механизмы согласования интересов самоуправляющихся сообществ, то есть реальная демократия;

- система защиты окружающей среды, обладающая большим влиянием, чем разрушители природы;

- мощные системы переквалификации и инновации;

- защита виртуальной деятельности и др.

Эти сдвиги не произойдут сами собой, просто по мере развития технологий, так как они грозят устранить существующие элиты, их монополию на власть. А «сильные мира сего» не отдадут своего без сопротивления, адаптируя полезные технологии для борьбы против большинства людей.

 

К программе информального движения

 

Опыт показывает, что производство информации требует более гибких форм управления, большей автономии производителя-творца, чем это принято в жестко управляемой индустриальной организации. Преодоление технологического рубежа, отделяющего нас от постиндустриального общества, невозможно без превращения производства информации (включая инновации, дизайн, объективное информирование об услугах, социальное проектирование и др.) в ведущую «отрасль» экономики. А это невозможно без соответствующей перестройки общественных отношений.

Их носителями является новый социальный слой, вызревающий в более широкой среде среднего класса. Понятие «среднего класса» широко используется в литературе для характеристики «достойного уровня жизни» (что в принципе верно) и «стабильности» общества. В действительности средний класс – условная среда, в которую входят очень разные слои: и консервативное мещанство, и новые слои, настолько же «стабилизирующие» современное общество, как в прошлом буржуазия «стабилизировала» феодализм.

Представители этого нового слоя, подобно крестьянам прошлого, одновременно являются и организаторами производства, и производителями продукции, имеющей самостоятельное значение. В отличие от крестьян эти люди информационно связаны со всем миром. Информационный продукт производят люди, которые лучше разбираются в своем деле, чем их начальник. И это предполагает рост роли автономных гибких организаций, объединяющих небольшое количество творческих работников. Они объединены в небольшие рабочие группы и многочисленные сетевые (как правило неформальные) сообщества, объединенные равноправными связями. Несмотря на то, что иногда эти сообщества формализуются, отношения в них сохраняют черты неформального равноправия. В отличие от индустриальных новые отношения не вертикальны (авторитарны, директивны, формализованы), а горизонтальны (основаны на обмене информацией, а не командами, неформальны, индикативны).

«Играя» словами «неформальный» и «информационный», я буду называть этот возможный слой людей «информалиатом». Но имеют ли «информалы» общие интересы?

Гражданский слой еще только становится «классом для себя». Напомню, что пролетариат в начале своей истории не осознавал своей цельности, своих совместных интересов. Участники первых выступлений пролетариата были английскими бедняками, силезскими крестьянами и лионскими ремесленниками. Сознание того, что они представляют собой силу мирового значения, пришло позднее, и не без помощи усилий идеологов-социалистов.

Таким образом, сегодня «программа информалиата» - это темы для социального проектирования, обсуждения моделей социальных структур, которые должны приводить к расширению самостоятельности производителя и жителя, укреплению сетевых, равноправных связей, отношений и структур. Выделим важнейшие из них.

 

1. От абсолютизма собственника – к производственной республике

 

Абсолютная власть собственника над производственным процессом – анахронизм времен перехода от капитализма к социализму. Представление о том, что предприниматель и директор должен обладать всей полнотой власти на предприятии безнадежно устарело. Такие функции, как распределение доходов, гарантии социальных прав, прием на работу и увольнение, планирование работ и др., могут выполнять (во многих случаях уже начинают выполнять) профессиональные союзы и органы самоуправления, созданные на основе представительства от подразделений предприятия и организации. Даже такие управленческие задачи, как отношения с внешним миром (поиск партнеров, сбыта продукции и т.п.) может выполнять не директор и собственник, а специалисты-диллеры. Важная задача, которая приводится для обоснования диктатуры собственника - координация работ. Спора нет, тактическая координация основных работ может осуществляться одним человеком - кто-то должен отслеживать выполнение обязательств подразделениями. Но более тщательное согласование работы подразделений – процесс, в который должны быть вовлечены представители самих этих подразделений. Ведь если решение исходит из головы одного человека (например, собственника), оно как минимум плохо понятно исполнителям, не участвовавшим в его обсуждении. Координация (а не диктат) предполагает демократию и самоуправление – в том числе на производстве.

Обсуждение конкретных форм устройства производственного самоуправления – важная тема для обсуждения, тем более, что оно может опираться на богатый практический опыт в этой области. Вытеснение собственника с поста абсолютного монарха на место премьер-министра в производственной демократической республике автоматически смягчит ряд проблем: разрыв в доходах, бесправие работника и всесилие имущественной элиты, бесконтрольность «капитанов индустрии», олигархический капитализм  сверхмонополизм и др. Ослабление диктата управленца облегчает горизонтальные контакты не только внутри производственной группы, но и вне ее, выделение автономных небольших групп, которые могут действовать самостоятельно и во внешней среде (при условии соблюдения обязательств перед своим предприятием). Это может способствовать складыванию гибких сетевых структур как основы постиндустриальной производственной организации будущего.

 

2. От рыночного хаоса и бюрократического управления – к нормативному регулированию и информированию

 

Уже в начале ХХ в., и особенно после Великой депрессии 1929-1933 гг.,  разрушительность «свободной конкуренции» и стихии рынка была очевидна. Однако лекарство в виде бюрократического управления и регулирования оказалось немногим лучше болезни. Современные информационные технологии позволяют улучшить дело статистики, оперативно информируя потребителей и производителей о нуждах друг друга – возможности обработки информации неизмеримо выше, чем в любом Госплане. Но по-прежнему не следует выстраивать на основе статистической информации обязательный для исполнения план – цифры тут же начнут подгоняться под «обязательные показатели», а потребители станут страдать от продукции, качественные показатели которой их не удовлетворяют, хотя с количественными формальными показателями все хорошо. Регулирование рынка может осуществляться только нормативно – то есть выставлением ясных границ, за которые производитель не должен выходить (например, экологические стандарты). Здесь количественный метод применим. А по поводу качества потребитель и производитель могут договориться только напрямую, без приказа управляющих органов. Рынок может отмирать только по мере развития информационных технологий, которые позволят потребителю и производителю общаться также тесно, как в свое время общались горожанин и ремесленник, жившие на одной улице. А пока – информирование, нормативы и рынок.

 

3. Стратегия технологического прорыва и наукограды

 

Для разработки передовых технологий нужны средства. Для обустройства жизни творцов этих технологий и обеспечивающих это творчество людей нужны средства. Средств в бюджете мало. Разумеется, есть возможности перекрыть растекание бюджета по древу бюрократии, но об этом – ниже. Сами средства, выделяемые на технологический прорыв, необходимо сконцентрировать для создания очагов этого прорыва, своего рада аналогов «Силиконовой долины». Идея «наукоградов» в нашей стране уже успела получить распространение и быть скомпрометированной – средства выделяются городкам, в которых есть ВПК, и уходят в песок. Реальный «наукоград» - это оазис будущего с принципиально новой инфраструктурой, людьми, ориентированными на научное творчество и его качественное обеспечение. Это – модель будущего, креативное сообщество, где все от детского сада до кафе должно обеспечивать воспроизводство и дальнейшее развитие культуры, из которой и вырастают высокие технологии. Для начала следует создать один «пилотный» наукоград, и лишь затем развивать наступление в двух направлениях: создание устойчивых связей с предприятиями, готовыми перевооружать всю технологическую цепь; создание новых наукоградов в других регионах.

Помимо объективно сложившихся направлений технологического прогресса, о которых говорилось выше, информальные движения и связанные с ними политические силы должны способствовать экологизации технологий.

Необходимо отказаться от создания гигантских производственных комплексов, отдавая самостоятельных предприятий высокой эколого-технической культуры, малых экологичных энергетических установок, опирающихся на них средств экологически безопасного транспорта и энергообеспечения сфер жилья и быта. Должны вытесняться технологии, которые могут привести к авариям с необратимыми последствиями для загрязненной территории (именно с этим связана борьба экологического движения с атомной энергетикой). Мы не имеем права лишать наших потомков будущего.

 

4. Автоматизация и переквалификация

 

Известно, что технологический прогресс чреват социальными издержками. Освобождение работника от физического труда не должно делать его лишним человеком. Будущее общество должно быть свободно от системной безработицы. Все способные и желающие работать должны найти работу. Если они не могут сделать это сразу с помощью информационной базы данных, им должны бесплатно помочь общественные службы в двух вопросах – переселении (если есть желание работать в другом регионе, где есть спрос на его профессию) или переобучении. Человек должен получать стипендию в период переквалификации, а не вечное пособие по безработице.

Формы организации социальных служб и предотвращения их бюрократизации – важная тема обсуждения.

Вообще рядовой труженик не должен отвечать за просчеты руководства предприятий. Для этого любые преобразования должны проводиться с соблюдением социальных гарантий, существующих в развитых странах мира. Приложение этого принципа социальной политики к каждому конкретному случаю – задача социального проектирования. Социальное устройство этого общества должно обеспечивать «втягивание» большинства населения в состав слоя автономных производителей информации, объединенных в небольшие производящие группы и сетевые структуры.

 

5. Ослабление национального государства

 

Современные информационные потоки не признают границ. Новые центры власти и управления смещаются с национального на транснациональный и местный уровни. Наша задача, чтобы управление вытеснялось самоуправлением, и чтобы расширялись контакты граждан, неподконтрольные бюрократии. Необходимо постепенное устранение преград для передвижения граждан через границы. Однако свобода перемещения не должна способствовать росту мафиозных структур и насилия. Важная тема – преодоление коллизий между обеспечением свободы и безопасности, оптимальный баланс прав гражданина и чиновника (или силовика), возможности контроля за деятельностью последних.

Ослабление национального государства ставит перед нами также задачу перенесения функций социального государства на органы самоуправления – с соответствующим изменением финансирования.

 

6. Дебюрократизация и демократия

 

Бюрократическое государство все более очевидно превращается в тормоз истории. Тема эта достойна отдельной статьи. Формируемая сверху исполнительная (командно-административная) власть неэффективна, оторвана от интересов населения. Даже идеальная «либеральная демократия» (не то что существующая «управляемая демократия» в нашей стране) представляет собой не власть народа, а власть элит. Прямые выборы - это крайне затратная и опосредованная система выбора населением «меньшего из зол». Возможности компетентного выбора вытеснены манипулированием информацией в СМИ, для участия в выборах необходимо обладание значительным капиталом, а сами избиратели, осознавая незначительность своей роли в выборах, теряют к ним интерес.

Поэтому система власти должна базироваться на сильном и полномочном местном и общественном самоуправлении, строиться снизу вверх, а не сверху вниз. С этим согласно большинство активистов гражданских движений, которые как раз и воздействуют на власть снизу.

Но беда гражданских движений и сетевых структур заключается в том, что они редко представляют себе, чем его заменить. Ведь и «сильная президентская власть», и «парламентская демократия» - это варианты господства бюрократии. Необходимо действовать в трех основных направлениях:

а) вытеснять государство насколько возможно из сферы принятия решений, ограничив полномочия как государственных органов, так и каждого конкретного чиновника минимально необходимым и четко очерченным кругом (это – и путь решения проблем коррупции, растущей численности чиновничества, сращивания бюрократии и бизнеса).

б) дополнить имеющиеся механизмы «демократии» (прежде всего прямые выборы) другими (прежде всего самоуправление, локальные референдумы, делегирование).

в) использование информационных технологий для предотвращения массовых фальсификаций выборов, создания гибкой постоянно-действующей системы выборов, когда голосование происходит не один раз в несколько лет, а в тот момент, когда удобно избирателю (если партия разочаровала избирателя, она должна потерять его голос не потом, а сразу).

Обсуждение конкретного оптимального соотношения полномочий и устройства разных систем демократии – тема дискуссии.

 

7. Государственные стандарты

 

Важнейшая функция, которую сейчас нельзя передать кому-либо, кроме федеральных государственных структур – поддержание важнейших стандартов. Собственно, именно этой функцией полномочия государства можно было бы и ограничить.

Можно выделить четыре группы стандартов:

а) поддержание безопасности (защита от внешней угрозы, терроризма, преступности, связанной с насилием над личностью);

б) экологические стандарты (нормы предельно-допустимых концентраций, санитарные нормы, защита природных территорий и объектов от разрушения, запрет распространения опасных технологий без достаточной защиты от аварий);

в) социальные стандарты (обеспечение каждому гражданину минимальных средств к существованию на уровне потребительской корзины, равного доступа к базовому уровню образования, здравоохранения, доступа к информации и культурным ценностям и др.);

д) стандарты гражданских прав, зафиксированные в Декларации прав человека и обеспечивающие единство экономического и гуманитарного пространства (в частности, как можно более свободное пересечение границ).

Каждое из этих направлений должно иметь самостоятельную структуру поддержания стандартов (включая свои силовые структуры, способные остановить вырубку леса или, скажем, порки по приговору казачьего круга), финансирование за счет защищенных и целевых статей бюджета (чтобы деньги, предоставленные налогоплательщикам на оказание помощи жертвам радиации не могли пойти на развитие атомного комплекса). Обеспечение большинства стандартов (кроме, разве что, безопасности) должно быть совершенно гласным, общественные организации должны иметь доступ к полной информации по этим вопросам.

Обеспечение поддержания и повышения этих стандартов требует и стимулирования научно-технического развития, которое может обеспечиваться как каждой из указанных структур, так и отдельным федеральным центром, подконтрольных научному сообществу (понимаемому шире, чем Президиум Академии наук).    

 

8. Самоуправление

 

Если человек – не животное, и не механизм, то он должен принимать активное участие в решении вопросов своей жизни. Он должен, насколько это не мешает окружающим, управлять сам собой. Соответственно, и общие вопросы жизни людей на местах и в производственных ячейках должны быть сферой компетенции самоуправления, пока речь не идет о координации деятельности с более крупными образованиями, или о вопросах общегородского, общерегионального или еще большего масштаба. Полномочия должны передаваться снизу вверх, а не доставаться самоуправлению «по остаточному принципу» вместе с крохами от бюджета.

Не важно, как будут называться органы самоуправления (советы, земства, муниципалитеты, комитеты самоуправления, общинные сходы и др.), важно, чтобы в распоряжении местных жителей сохранялась значительная часть средств, которые сейчас уходят в центральные бюрократические органы. Люди должны знать, как расходуются налоговые и штрафные средства. В то же время недопустима подмена местного самоуправления произволом местных администраций. Самоуправление предполагает создание полномочных легко переизбираемых коллегиальных органов, имеющих возможность контролировать действия администрации соответствующего уровня.

Демократия как власть народа, иначе говоря, как участие неполитиков в политике, простых людей в принятии решений, которые их касаются, возможна в небольших группах – в подразделениях предприятия, в небольших территориальных общинах, общественных организациях. Такая локальная демократия, называется самоуправлением. При самоуправлении принятие решений осуществляют именно те люди, которых эти решения касаются. Человек уже не является управляемым существом, он вместе со своим товарищами руководит сам собой.

На практике самоуправление может действовать по принципу власти большинства при гарантиях заранее оговоренных прав меньшинства. Но истории известны примеры, когда самоуправление действовало на основе демократии консенсуса (согласия). Так, в русских общинах существовал ритуал, по которому решение принималось после того, когда мир уговаривал последнего общинника. Очевидно, что демократия консенсуса возможна лишь при наличии большого количества времени и отработанного порядка обсуждения. Для более скорых решений эффективно принятие решений большинством.

Передача самоуправлению всей полноты власти за исключением отдельно оговоренных сфер вышестоящего уровня (прежде всего стандартов, оговоренных в п.7) и прав личности, в которые органы власти вообще не могут вмешиваться – путь к решению многих перезревших проблем, связанных с оторванностью бюрократии от интересов реальных людей. Без договоренности с жителями станет невозможным ни один проект, который несет угрозу территории – прежде всего экологически опасные. При полночном самоуправлении (а не издевательстве над ним в виде нынешних безвластных органов «местного самоуправления») реальная власть находится в непосредственной близости от человека.

Большинство не всегда компетентно. Но не всегда компетентен и управленец. Однако человек, обладающий большими знаниями, должен объяснить свои решения людям, которые будут их выполнять.

Другим «подстраховщиком» самоуправления от произвола являются другие уровни демократии, которые вступают в действие, если самоуправление нарушает стандарты, свой уровень компетенции или приносит разрушения другим самоуправлениям.

 

9. Делегирование (федерализм).

Кризис парламентской демократии ставит задачу дополнения ее другой системой – делегированием (федерализмом). Пока демократия не организовалась на самом нижнем уровне небольших групп (общин), пока она не проникла на производство и в жилые кварталы или поселки, она не будет прочна и действенна также в масштабах страны. Неустойчивость либеральных систем в “новых демократиях” во многом связана с этим. Расширение низовой демократии, укрепление институтов гражданского общества – основа для демократической культуры общества в целом, для преодоления авторитаризма, произвола, угнетения.

Самоуправляющиеся группы нуждаются в согласовании своих интересов, чтобы их деятельность не замыкалась в узких рамках. Самоуправление, управление собой, когда основные вопросы решаются при непосредственном участии каждого, здесь уже недостаточно. Принцип формирования системы власти снизу вверх можно осуществить путем объединения личности в общины (союзы, коммуны), которые, в свою очередь, могут объединяться в более широкие структуры. Это позволяет комплектовать органы власти принципиально иначе, чем это происходит как при диктатурах, так и при многопартийности. Если в современных государствах бюрократия самостоятельно формирует свой состав, лишь иногда согласуя свои социальные интересы с интересами народа, то при федерализме (делегировании) единая бюрократическая корпорация должна исчезнуть и замениться системой согласования социальных интересов организаций гражданского общества. Собственно, органы власти при этой системе и должны состоять из нижестоящих делегатов: самоуправляющиеся группы могут объединиться с другими группами в союз, выбрать своего делегата, наделить его определенными полномочиями и сформулировать позицию группы по важнейшим вопросам, ради которых объединяются (императивный мандат). Совет таких делегатов представляет реальные интересы нижестоящих групп. При этом права вышестоящих органов в соответствии с принципами демократии должны определяться договоренностью нижестоящих. Если необходимо, такие советы могут объединяться в федерации и посылать своих делегатов уже в их советы. И так далее. Такая система называется федерализмом или делегированием. Именно так первоначально формировалась система советов. Она возникает, когда демократия вырастает снизу, на волне народных движений – во время Русской революции в 1917 г., гражданской войны в Испании в 1936 г. и др. В то же время такие сторонники советской делегированной системы, как Р. Люксембург, считали, что в период активизации народных масс парламент также является демократическим институтом.

Советская демократия способна решить  основные болезни парламентской системы. Исчезают предвыборные кампании, становятся бессмысленными грязный пиар, партийные машины. Избрание делегата осуществляется людьми, которые лично знают избираемого и могут контролировать его деятельность. И главное — делегирование действительно обеспечивает формирование политических решений в «низах» общества и передачу воли организованных трудящихся в центр. В условиях кризиса парламентаризма у него остаются две альтернативы — авторитарная диктатура олигархии и советская делегированная демократия (федерализм).

Государство при такой системе становится федераций равноправных регионов, пользующихся широкой автономией. 

 

10. Национальный вопрос.

 

Борьба представителей разных культур за место под солнцем только усиливается с ослаблением национального государства. Новая эпоха, которая в любом случае приведет к изменению границ и соотношения влияния народов (без этого не обошлось ни одно столетие) требует от нас стремиться к минимизации издержек этих изменений. Здесь можно действовать в двух основных направлениях:

а) национально-культурная автономия – выведение вопросов национальной культуры и ее финансирования из сферы полномочий государства. Эти права должны получить национальные общины, в которых граждане могут добровольно регистрироваться и именно в них делать соответствующие взносы. За государством остается только обеспечение стандартов, общих для всех культур (например, все должны уметь читать и писать на языке своей общины и на языке межнационального общения).

б) Разработка принципов ненасильственного территориального самоопределения, его пределов и условий (обеспечение безопасности соседей, гражданских прав меньшинств, возвращение беженцев, территориальные референдумы, учет интересов населения каждого населенного пункта). Права человека не могут зависеть от его национальной принадлежности.

Условием для такого разрешения застарелых конфликтов может стать и возрождение Сообщества народов бывшего СССР на новых, демократических принципах. Народы не могут жить, если они разрезаны искусственными границами. Возможно, такой Союз будет создан не по воле президентов, а на основе объединения регионов, демократического движения за добровольное объединение снизу.

Важная тема для дискуссии – отношения к начавшемуся Великому переселению народов, вызванному демографическим взрывом в странах Третьего мира и значительно усилившим как межнациональные, так и социальные конфликты. Какие механизмы позволят обеспечить адаптацию переселенцев к новой культурной среде, избежать роста межнациональных конфликтов и выработку правил межнационального общения в новых условиях? Можно ли регулировать этот приток, и как?

 

Я перечислил 10 проблем, которые мне представляются наиважнейшими с точки зрения перспектив нового столетия и возможного вклада в их решение со стороны людей, которых я здесь называю информалами. Этот список не является исчерпывающим, но надо же с чего-то начать. Какие из предложенных выше решений участники дискуссии считают категорически неприемлемыми? Какие нуждаются в дальнейшем разъяснении и обсуждении? Ответы на этот вопрос определят течение нашей дискуссии, а значит – и ее место в расстановке если не социальных, то интеллектуальных сил. А от этого сейчас, у истоков столетия зависит многое, как невероятно многое зависело в начале ХХ в. от дискуссий относительно небольших групп идеологов. Завязывается принципиально новая историческая борьба, связанная с формированием основного противоречия наступающего столетия.

 

Противоречие столетия

 

От нас зависит выбор двух основных альтернатив:

1. Сумеет ли Россия перестроить свою социальную структуру в соответствии с требованиями постиндустриального общества до того, как переход к нему завершится на Западе (этого еще не произошло), либо Россия останется глубокой периферией еще на целую эпоху.

2. Будет общество будущего принадлежать узкой информационной олигархии — владельцам и конструкторам виртуальной реальности, или сетевые структуры информалов сумеют взять информационные технологии под контроль и поставить их на службу социального творчества, которое способно привести социальные интересы в состояние относительной гармонии. Информационные технологии создают широкие возможности как для согласования интересов, так и для «разведения» противоречащих намерений в разных информационных (виртуальных) пространствах. Но они же позволяют с невиданной прежде эффективностью манипулировать сознанием людей. Поэтому важной задачей информалиата является противостояние манипуляции информацией, дезинформации или проще говоря лжи. Правдоискательство становится важной социально-политической деятельностью.

Возможно, весь XXI век будет занят борьбой двух сил – информационно-политической олигархии и сетевых структур информалиата. При этом нельзя также забывать, что сама возможность успешного развития постиндустриального общества будет реальной лишь в том случае, если человечество сможет стать более экономным в расходовании природных ресурсов. Иначе планету ждет всеобщий голод, истощение, массовая гибель людей и частичный откат в средневековье.