А. Шубин

Общественное движение в 2005 году – в поиске идеологического синтеза

Доклад на заседании клуба «Община» 6 декабря 2005 г.

 

Важнейшая проблема современности заключается в отсутствии конструктивного идеала на фоне кризиса общества. Люди уже понимают, что нынешнее положение их не устраивает. Но вот чем заменить – не понимают. Позитивный идеал, способный направить протестную активность в конструктивное русло, может быть продуктом творчества интеллектуальной группы, но оно должно опираться на идущий снизу социальный заказ, на формирующиеся в недрах общества «идеи-силы». Соответственно, то, что мы делаем, должно быть направлено на выявление настроений самоорганизующихся граждан и стимулирования конструктивной альтернативистской составляющей этих настроений. Из этого мы исходили в 2005 году.

 

Задачи на 2005 год

 

2005 год останется в истории общественных процессов современной России если не как «генеральная репетиция», то как «черновой прогон» сдвигов, которые в случае успеха могут привести к появлению в обществе нового субъекта, способного выдвинуть идеи, востребованные пока молчаливым большинством, не склонным ходить на выборы и не доверяющим нынешней социально-политической системе. Мы  в «Информационале» исходим из того, что появление нового общественного субъекта может быть связано с формированием новых социальных слоев. Но пока это не произошло, зачаточные формы нового общества и движения, способного за него бороться, следует искать в недрах гражданского общества, так как оно в идеале может быть организовано на демократических, горизонтальных, сетевых и корневых основаниях, а не на авторитарных, вертикальных основаниях корпоративной и государственной сфер. С этим и были связаны действия, предпринятые нами в 2005 г. При всем желании помочь хорошему делу, мы проводили также своего рода «зондирование» общественного движения в разных его секторах, чтобы выяснить: насколько возможен синтез идей правого и левого крыла гражданского общества и, следовательно, его интеграция перед лицом власти в общую влиятельную силу. Мы исходили из того, что отечественные общественные движения крайне разнообразны, но все же можно выделить четыре блока: левый (социалистический и коммунистический, самоуправленческий), правозащитный (преимущественно либеральный), державный (право-консервативный) и центристский (непротестный, формально аполитичный, ориентированный на «малые конструктивные дела»). Снимая информацию о процессах в двух последних секторах, мы активно воздействовали на участки первых двух (экологическое и «протестное» движения), стремясь установить идейный мост между ними. В ходе кампании 2005 г. мы выясняли – насколько далеко могут зайти сдвижки в секторах навстречу друг другу.

В конце 2004 – начале 2005 гг. прошли события, которые вселяли в общественную среду определенный оптимизм по сравнению с «застойными» 2002-2004 гг. Правозащитное крыло было вдохновлено успехом «оранжевой революции» на Украине и перспективами повторения этого опыта в России, а левая часть – волнениями льготников, которые показали, что монетаризационные преобразования режима могут все же встретить массовое сопротивление недовольных слоев. При этом в течение 2005 нарастали и два негативных процесса, которые также активизировали именно эти сектора – нарастание ксенофобии и стремление власти усилить контроль над гражданским обществом и его воздействием на политическую сферу. Все это вызвало активизацию сетевого общения, усилило взаимопроникновение рассылок, их более тесное переплетение.

 

Консолидация протестного движения

 

Главная проблема протестного движения – его заведомо оборонительный характер. Возникает проблема, очередное ухудшение жизни людей – протестный актив бросается в бой. Стратегическая инициатива всегда на стороне власти и капитала. Многие участники протестного движения имеют свои взгляды на перспективы развития страны, принадлежат к разным левым группам, но при этом их действия в протестной сфере мало связаны с идеологией. Надо протестовать, но почему это приведет, например, к коммунизму? Ради сохранения общепротестного единства (как раньше общедемократического) такие вопросы остаются в тени. Общей программы преобразований, стратегии наступления на существующую систему у протестного движения нет, и, что еще печальней, нет даже движения в этом направлении.

Уже в конце 2004 г. в связи с последними реформами социальной сферы протестные группы стали создавать структуры координации действий. Союз общественной солидарности (СОС) стал межотраслевой организацией такого рода, но было очевидно, что управление этими процессами через Москву затрудняет процесс координации. Инициатива СОС наложилась на инициативу Социального форума. Это начинание сначала задумывалось как демонстрация причастности России к «антиглобалистскому» движению. Но в ходе подготовки форума акценты заметно сместились. Антиглобализм стал лишь одной, причем не самой значимой темой форума. Форум стал конгрессом протестного движения, а поскольку он проходил в год столетия Первой российской революции, то удалось опробовать важную консолидирующую «идею-силу» - возрождение советов как структур самоорганизации протеста, а в случае успеха – советского возрождения снизу, соединения демократических и социальных традиций советского общества с идеями демократического социализма. Состав участников Форума – от марксистов-ленинцев до правозащитников - давал основание надеяться на то, что эта идея даст импульс к идейному и организационному синтезу, сдвигающему левый спектр к союзу с другим сектором гражданского общества.

На Социальном форуме идея консолидации протестного движения на основе возрождения советов получила поддержку подавляющего большинства участников. На основе регионов, где уже налажена координация действий, создан Союз координационных советов. Однако в ходе консультаций мая-июля выявились и серьезные проблемы, препятствующие дальнейшей консолидации.

Во-первых, в отличие от неформальных времен 80-х гг., когда сторонники разных идей и подходов «бурлили» в общем «плавильном котле» формирующегося гражданского общества, к концу 90-х гг. сформировались плотные профессиональные группы общественных активистов со сложной историей взаимоотношений друг с другом. В этих условиях общественники сосредоточены на решении своих частных задач и с опаской относятся к широкому сотрудничеству, сложению сил и ресурсов. Важный вопрос, который публично задается или подразумевается при формировании консолидированных проектов: «А что мы с этого будем иметь».

Старые кадры тяжелы на подъем, но и приток новых людей, который помогал развиваться неформалам конца 80-х – начала 90-х гг. – тоже затруднен, так как люди, недовольные положением вещей, вынуждены вести борьбу за выживание в новых социальных условиях. Ресурс свободного времени для активной личности в современном обществе невелик. Можно предположить, то приток актива вызовут либо новые витки либерализации (например, упорство власти при проведении либерализации в жилищной сфере), либо выдвижение привлекательной конструктивной программы. Но пока подъем социальной активности не случился, советская самоорганизация остается идеей, полем для подготовительной организационной работы, а не реальностью, и существующие координационные советы на деле являются теми же профессионализированными командами, организационными комитетами будущих советов (если эта идея будет востребована широким социальным движением). Максимальное сотрудничество, которое пока складывается между плотными командами старого актива – информационное (но не идейное). Идейный синтез в левом крыле развернулся в более узком пространстве Левого фронта, возникшего в июне на фоне переговоров о консолидации. Однако пока при всей готовности лидеров Левого фронта к сотрудничеству с широкими кругами протестного движения и при всем стремлении его идеологов к идейному синтезу, процесс идет медленно. Как в известном анекдоте о деталях, из которых что ни собирай – получится автомат Калашникова, так и здесь пока сборка социалистической идеологии XXI века дает вариации на тему учебника по марксистко-ленинской теории. Оценивая эти попытки, я далек от безысходности и высоко их ценю. Социальный форум и Левый фронт наметили и направление синтеза новой идейно-политической силы, и часть его организационной основы. Но вся эта история выявила печальную динамику: выдвижение идеи консолидации (Социальный форум, Советский проект, Левый (Социалистический) фронт) – ее поддержка, энтузиазм, митинговое сотрудничество, большая работа по согласованию документов на основе идейного синтеза – возвращение к своим профессиональным интересам, замыкание в прежних идеологических квартирах. Идейная платформа, сохранившаяся с начала 90-х гг. очень устойчива, и как оказалось, не только у левых.

 

Зеленые в центре фронта

 

Напомню, что первая волна политизации экологов пришлась на конец 80-х – начало 90-х гг. Большинство экологов, далеких от специальных знаний в области политики, стали массовкой «общедемократического» популистского движения. Вожди демократии были благосклонны к экологам и экологии, даже сам Гайдар входил в состав «Зеленого движения». Несколько выдвиженцев экологического движения стали депутатами. В 1990 г. движение добилось больших успехов (остановка атомных и других экологически опасных проектов), затем был принят закон об охране окружающей среды. Казалось, из этого следует, что зеленым не нужна собственная политическая стратегия и программа – все сделает рынок, частная собственность, демократия и демократы. Но после расстрела Белого дома экологическая политика «демократического» (читай – либерального) режима стала вполне реакционной.

Зеленое партстроительство развивалось в недрах отечественного экологического движения по той же идейной дороге, что и на Западе, но с меньшим успехом из-за преобладания демо-популистских идей. Сначала Партию Зеленых в 1990 г. создали левые радикалы, преимущественно анархистской направленности. Затем идеология Российской партии Зеленых, существовавшей в 1991-1999 гг., формировалась на основе экологических приоритетов как лево-центристская, преимущественно в спектре демократический социализм – социал-демократия. В 1993 г. экологическое движение (ядром которого был Социально-экологический союз – СоЭС) в значительной своей массе поддержало партию, что позволило ей зарегистрироваться и собрать подписи 40000 сторонников. Но законодательство и политические обстоятельства 1993 г. были таковы, что партия не смогла принять участие в выборах, не закрепилась в истеблишменте, и экологическое движение перестало воспринимать РПЗ как полезный инструмент, разве что – как еще одну экологическую организацию. Актив партии разошелся по более перспективным, но неполитическим проектам, включая «Гринпис». В экологическом движении на несколько лет возобладал аполитизм, который в действительности выражался в склонности к лоббистскому воздействию на власть и в замораживании обсуждения социально-экологической идеологии.

После того, как РПЗ прекратила существование за невостребованностью, сама идея была востребована теми, кто прежде считал ее непродуктивной. Сначала Партию зеленых пытались возродить ученики П. Кузнецова во главе с В. Юрашко, а затем, в 2004 г. с аналогичной инициативой выступил известный эколог профессор А. Яблоков, прежде считавший существование партии нецелесообразным. Несмотря на значительный налет популизма и вождизма в проекте А. Яблокова, имя самого раскрученного на тот момент эколога (О. Митволь еще только начинал «светиться») открывало возможность к привлечению в партию основной части актива организаций, входящих в Социально-экологический союз, что давало проекту хорошую стартовую массу. В начале 2005 г. сформировалось инициативное ядро новой партии, в которое, несмотря на определенно либеральные взгляды Яблокова, вошли и сторонники более левых идей (они затем вошли в политсовет партии «Зеленая Россия (Союз Зеленых России)).

Именно широкий идейный спектр Зеленой партии позволял ей претендовать на то, чтобы быть политическим крылом всего СоЭС и близкой к нему по духу части экологического движения. Этот спектр можно назвать социально-экологическим, соответственно и позиция «крыла» должна была быть социально-экологической. Понятно, что партия не могла получить поддержку всех экологов, но она должна была сознательно брать на себя обязательство отражать позицию всех составляющих ее идеологического спектра – и левых, и правых.

Однако большинство участников проекта, распрощавшись с аполитизмом, сдвинулась от него не к социально-экологической, а к популистской позиции, продиктованной стереотипами поведения начала 90-х гг. Опыт «перерождения демократов» в 90-х гг. ничему не научил эту часть экологического актива, а популистский стереотип заставлял доверять А. Яблокову, причем, как выяснилось в ходе осенних дискуссий - фанатично.

Участники инициативы в большинстве своем не имели опыта партстроительства и были вдохновлены перспективой собрать более 50000 членов, зарегистрировать партию в Минюсте, провести победные предвыборные кампании, превратиться во влиятельную политическую силу, способную остановить процесс авторитаризации страны. Этот план был рассчитан на действия в текущей политической ситуации – А. Яблоков прямо говорил, что именно действия нынешнего режима заставили его изменить свою позицию и заняться созданием партии. При всей утопичности этого плана, он открывал возможность для побочной, но в действительности наиболее важной деятельности – идеологической, консолидирующей и социально-политической (не путать с парламентско-политической).

Первое направление - выработка политической позиции экологического актива на основе синтеза социал-либеральных и эко-социалистических идей. Эта работа была успешно проведена к учредительному съезду партии, состоявшемуся в 5 июня в г. Королеве. Идеологический синтез удался как результат, но ценой этого стало «стирание углов», неизбежное при достижении компромисса. Несмотря на потерю остроты, само создание такого документа я считаю важнейшим достижением партстроительства 2005 г. Теперь в распоряжении экологического движения есть документ, который является синтезом социально-политических взглядов его актива – кто хотел высказаться, внес в эту копилку свой вклад. Программа стала наиболее левой из социал-либеральных. В случае дальнейшего развития партии возможно было организовать продолжение идеологического развития на ее левом фланге, в то время как партия в целом оставалась бы в центре спектра гражданского общества.

С этим связано второе направление, которое могло придать партии зеленых большое значение как фактора консолидации гражданского общества. Среди партийных лидеров приобрела популярность выдвинутая «Информационалом» идея о том, что зеленые и как правозащитное, и как социальное движение находятся в центре фронта гражданских движений. Эта идея была положительно воспринята и была даже опубликована в качестве приложения к программе партии. Однако для того, чтобы партия стала связующим звеном и правозащитного, и левого крыльев гражданского общества, она сама должна была держаться центра, не уклоняясь ни вправо, ни влево настолько, чтобы это стало неприемлемо для противоположного крыла.

Третье направление – единственное, которое вообще может дать долгую жизнь общественной организации – это участие в социальных выступлениях. Внедрение в государственную структуру не должно составлять основное направление работы – иначе это будет уже не общественное движение, а обычная лоббистская корпорация, защищающая финансово-бюрократические интересы. Влиятельная партия парламентского типа в современном обществе может опираться на три ресурса – финансовый (буржуазная партия), административный (бюрократическая), массовая народная поддержка (демократическая, популистская и социал-консервативная партии). В период отсутствия подъема социального движения влиятельные популистские и демократические партии не могут существовать. Зато могут действовать партии в собственном смысле слова – носители идеологии, а не машины для проталкивания лидеров в систему власти. Партия зеленых могла занять уникальное место агитатора за экологические идеи в социальном движении и агитатора за социальные идеи – в экологическом. Но для этого она должна была начать действовать – активно участвовать под собственным флагом в социальных выступлениях – благо в 2005 г. для этого было немало возможностей.

Но ведь А. Яблоков и правое крыло партии питали надежды сделаться партией парламентского типа. До сбора вожделенных 50000 подписей собственно социальная активность, участие в уличных выступлениях считалось ненужным распылением сил (аналогичной позиции придерживались и сторонники В. Юрашко, что привело к угасанию его проекта после принятия закона 2004 г. о повышении планки минимальной численности с 10000 до 50000 членов). Максимальным разгулом митинговой активности «Зеленой России» считалась раздача забавных бумажных зеленых журавликов, а партийные флаги так и не были изготовлены – до бесконечности согласовывался их дизайн. При всем недостатке денежных средств, на флаги вполне хватало – но вместо них были изготовлены партийные билеты, которые так и не понадобились. Ориентируясь на создание партии, существующей «де юре», А. Яблоков сопротивлялся созданию партии, действующей и существующей «де факто».

Это обрекало партийный проект на неизбежный кризис, когда станет ясно, что собрать 50000 членов за полгода (как того требует закон) без значительного финансирования не удастся. Расчеты А. Яблокова на получение финансирования из политически нейтральных источников не осуществились (да и существуют ли в реальности такие источники).

В октябре разразился кризис. А. Яблоков и правое крыло партии стали искать возможности подключения к финансовым ресурсам и механизмам политического влияния за счет союза с «Яблоком». Само по себе «Яблоко» имеет хорошую репутацию в экологическом движении, и союз с ним был бы вполне возможен, если бы эта партия не сползала вправо. «Яблоко» также переживает кризис, выход из которого возможен только при условии сдвига с исчерпавшей себя позиции либо влево – к социал-демократической нише, либо вправо – к союзу с откровенно правым СПС – что и было сделано.

1 ноября А. Яблоков в нарушение устава «Зеленой России», подписал от имени партии Декларацию коалиции «демократических» организаций. Декларация является определенно правым документом с зафиксированным в двух местах (для непонятливых) требованием «неприкосновенности частной собственности». Неприкосновенность собственности олигархов – это не только антидемократическое требование, но и разрыв с социально-экологической позицией (ибо крупные собственники являются важнейшими на сегодня разрушителями Природы). Включение зеленой инициативы в проект «объединенных демократов», совершенное А. Яблоковым кулуарно и в нарушение устава (что позволило левым считать этот шаг незаконным и недействительным) означал разрыв с прежней стратегией партии, ибо приемлемо только для сторонников либеральных взглядов. В партии развернулась острая полемика, и, чтобы избавиться от инакомыслящих, А. Яблоков решил убить партию, то есть разрушить ее организационную структуру и обнулить членство. Для этого он выступил за прекращение существования партии, созданной 5 июня. Большинство членов политсовета, последовавших за вождем, проголосовали за ликвидацию органов партии (по уставу это может сделать только съезд). Членство в партии было обнулено, что вызвало недоумение людей, которые серьезно отнеслись к тому, что сдали заявления с просьбой принять их в партию. Многие уже не будут играть в такую игру вторично. Конечно, следовало продолжить работу парторганизаций, собирать этих людей и вместе с ними принимать решения. Но тогда неизбежно стало бы больше инакомыслящих, а это несовместимо с нынешними планами А. Яблокова.

Сейчас А. Яблоков пошел на «второй круг» партстроительства, который теперь является не созданием политического крыла экологического движения, а право-экологическим проектом, ориентированным на интересы либеральных партий.

Подмена идеи Зеленой партии идеей право-экологической партии может снова дискредитировать идею партстроительства. Но в то же время здесь есть и основание для оптимизма. Дорого яичко ко Христову дню. Партия Зеленых при условии ее поддержки могла иметь хорошую перспективу в 90-е гг. В XXI веке более эффективны сетевые структуры. Они могут объединять людей, уже освободившихся от популистских стереотипов, и позволяют сотрудничать с теми, кто еще находится в плену этих иллюзий.

Поэтому левая часть «Зеленой России» пока воздержалась от «второго круга» своей партийной инициативы.

 

Пределы сдвига и необходимость синтеза

 

При всем различии процессов, проходивших в протестном и экологическом движениях, они демонстрируют общие закономерности. Стремление к консолидации, обеспечивающей дополнительное влияние на общество, приводит к импульсу организационного строительства и надеждам на идеологический синтез. Но выясняется, что в условиях отсутствия общественного подъема вокруг существующих гражданских организаций, ресурсы ограничены. Их все равно хватает лишь на поддержание текущей работы уже сформировавшихся команд. Идеологический синтез – работа, требующая времени. Идеологические платформы, законсервировавшиеся с начала 90-х гг., показали свою прочность – старый общественный актив с большим трудом сдвигается с них, не может расстаться с привычными мифами и штампами (будь то марксизм-ленинизм или «общедемократический» либерализм).

За подъемом следует откат, который может сопровождаться расколами, а может пройти тихо и незаметно. Максимум, что в итоге остается от прилива – более тесное информационное общение, переплетение информационных сетей. Что же – это тоже результат. Однако сам по себе он не обеспечивает решения задачи идейного синтеза - на сегодня приоритетной. Тем не менее, и в случае с Социальным форумом, и с зеленым партстроительством удалось выделить группу лидеров, для которых идейная (включая агитационную) работа оказалась важнее, чем получение дополнительных ресурсов. Две эпопеи 2005 г. позволили выделить актив, готовый стать ферментом идеологического синтеза. Для этого может быть использован опыт сетевого общения, отработанный в проектах 2005 г.

Эти люди не могут представлять свои спектры гражданского общества организационно, но они представляют его как носители соответствующих мировоззренческих начал (экологического, марксистского, анархистского, правозащитного и др.). Они представляют идейный спектр гражданского общества в его полноте. Если идейный синтез увенчается успехом, то встанет вопрос о том, какие структуры смогут транслировать его в общество. Во всяком случае, надежды на старый актив невелики. Но сама среда гражданского общества обеспечивает распространение той или иной идеи (не всегда – адекватное ее понимание).

Если идейный синтез не удастся или его результаты не приобретут стартовой известности, общество так и останется легко манипулируемой массой, протестная активность которой будет канализироваться в социальные и этнические бунты (без конструктивной программы) и бархатные псевдореволюции. В обоих случаях без выработки популярной модели общества будущего нынешний «предел истории» не будет преодолен.

Инертность секторов гражданского общества не должна нас разочаровывать. Как показывает опыт последних десятилетий, серьезные изменения общественного сознания происходят скачкообразно. 90-е гг. дали обильный материал для творческого идейного поиска, но этим поиском вообще занимается меньшинство, а большинство (в том числе – и общественного актива) держится «проверенных» взглядов. Гражданское общество является не единственно возможной и даже не самой лучшей «кузницей кадров» для эпохи перемен. Но оно является моделью поведения народа в условиях общественного подъема и последующего отката. Чтобы этот процесс не оказался простой пульсацией, приток нового актива общественного движения должен встречать новые идеи, которые затем будут закрепляться инерцией эволюционной эпохи. Но сама эволюционная эпоха, которую мы, в частности, переживаем сейчас – благоприятное время подготовки новых идей. Революционной эпохе XIX века предшествовало Просвещение, ХХ веку – работа двух Интернационалов. В этом отношении важнейшее завоевание 2005 года – сеть активистов, ориентированных на идеологический поиск и синтез уже выработанных идей. Наряду со всеми командами гражданского общества должна существовать еще одна, специализирующаяся на выработке и распространении идей, ориентированных не на стереотипы начала 90-х гг., а на проблемы XXI века.